— Это здесь…

— Произошло преступление?

— Нет! Рожает госпожа де Сен-Марк. У нее — первые роды. А она не очень крепкая. Понимаете?

Во дворе было гораздо темнее, чем на площади. Он освещался только настенной лампочкой. По фасаду горели лишь несколько окон.

— Так вот… В шесть часов служащие Куше разошлись…

— Подождите! Кто такой Куше?

— Видите дом в глубине? Это — лаборатория, где делают сыворотки… Вам, должно быть, известны «Сыворотки доктора Ривьера»?

— А это чье окно?

— Сейчас скажу… Мы с вами у квартиры № 30… Господин Куше находился вот там… У него привычка оставаться после работы. Я видела его сидящим в кресле… Посмотрите сюда…

Мегрэ увидел окно с матовыми стеклами. За ними он различил странную тень, напоминавшую человека, ничком упавшего на письменный стол.

— Это он?

— Да… Часов в восемь, вынося помойное ведро, я заглянула в окно. Он писал… Было очень хорошо видно, как он что-то писал.

— Когда произошло преступление?

— Подождите. Я поднялась справиться о здоровье госпожи де Сен-Марк. А сойдя вниз, снова заглянула в окно… Мне показалось, что он уснул…

Мегрэ начинала раздражать эта болтовня.

— Затем, — продолжала консьержка, — через пятнадцать минут…

— Да, да, он сидел на прежнем месте… Держитесь ближе к делу…

— Это все. Я сама хотела убедиться… Постучалась в дверь кабинета… Мне не ответили, и я вошла… Он был мертв… Повсюду следы крови…

— Почему вы не сообщили в комиссариат полиции?

Это в двух шагах отсюда, на улице Беарн.

— Но ведь сюда бы понаехали полицейские в форме!

И переполошили бы весь дом… Я же сказала вам, что госпожа де Сен-Марк…

Мегрэ курил трубку, держа руки в карманах. Он смотрел на окна второго этажа, и ему показалось, что близится решающий момент: волнение его усиливалось. Послышался скрип открывающейся двери, на лестнице раздались шаги. Высокая плотная фигура проскользнула во двор, и консьержка, коснувшись руки Мегрэ, с уважением прошептала: